Н.Э.П.

50 868 подписчиков

Свежие комментарии

  • Яков1 Блюмкин
    Фазиль Искандер, писатель Национализм — это когда свинья, вместо того чтобы чесаться о забор, чешется о другую свинью.Екатерина Рождест...
  • Яков1 Блюмкин
    Николай, дорогой, это еще что! Этот удивительный человек владел 12 языками, при этом считая русский наиболее сложным ...Екатерина Рождест...
  • Ирина
    Навальный у Путина -как Ельцин у Горбачева ,он его больше пиарит ,чем репрессирует ,как Удальцова .Зачем Удальцов сд...

Дмитрий Ольшанский. Пять бед нынешней России

Дмитрий Ольшанский. Пять бед нынешней России

Первая, самая главная наша беда называется «денег нет».

Хитрость в том, что они на самом деле имеются, но их всё равно нет.

В то самое время, когда бессчётные миллионы копятся и в государственных карманах, и в тайных кошельках, и в заграничных оазисах красивой жизни – Россия страдает от хронического, запущенного недофинансирования.

Деньги зарабатывают, но не вкладывают.

Про деньги думают, что им вредно, им больно, когда их тратят, что лучше им где-нибудь полежать, подождать идеального дня.

И получается, что страна – как голодный человек под окном. Она просит и просит: протяните к нам газ! поднимите мне пенсию! нужен срочный ремонт! тут всё течёт, и разваливается, и горит, сделайте что-нибудь! И в счастливых случаях что-то делают наконец, но ведь нужно же намного больше!

Нужно щедрее.

Нужно везде.

 

Вторая наша большая беда, родственная первой – это централизация. Это несчастье по имени «Москва».

Я имею в виду не тот город, где все эти Сретенки-Покровки, а тот бездонный пылесос, что вместо пыли десятилетиями поглощает деньги и людей, а взамен выдаёт пустоту и депрессивное, обречённое пространство, откуда «все уехали».

То непробиваемое устройство нашей жизни, когда всё решается только здесь, когда одна столица – перетягивает на себя столько, что никакому Лондону и Берлину не снилось.

И каждый раз, когда я устало смотрю на разноцветные фонарики, которыми с такой беспечной расточительностью – миллиард в печку, не жалко! – усыпан какой-нибудь бульвар или модный магазинный переулок, я думаю: сколько же это будет, если разменять это жутковатое веселье на бюджет городов Рязанской области? Сколько бы их уместилось, несчастных, в одном переулке?

Лучше не думать.

 

Третья наша беда – это начальство.

Эти люди-калькуляторы, люди-бухгалтерские отчеты – словно бы лишены способности разговаривать на повседневном русском языке, у них какой-то другой, свой. Тот, где «человеческий капитал», «инновации» и «эффективные стратегии».

Их, конечно, можно терпеть. Но верить им, выбирать их, связывать с ними надежды на лучшее – невозможно.

 

Четвёртая наша беда, вроде бы фоновая, привычная – это многоэтажки.

Россия, уже полвека при всех властях упорно застраиваемая уродливыми и однотипными коробками – получает вместе с ними нечто худшее, чем просто безрадостная картина этих бетонных сараев до горизонта.

Она получает депрессию и пассивность как настроение, заданное пейзажем.

Архитектура – это ведь не просто красота или безобразие, квадратные метры, мимо которых идёшь – и хочется то остановиться, а то, напротив, зажмуриться и ускориться.

Это целостное представление о жизни.

И та жизнь, которую предлагают нам многоэтажки, сводится к тому, что человек – это муравей.

От одного муравья ничего не зависит. Его задача – выскочить из автобуса, пробежать к дому, вызвать лифт на восемнадцатый этаж, закрыть за собой дверь, и только там начинается его собственный дом, уже не муравьиный, а человеческий.

Каким гражданином, каким хозяином он будет в этой тоскливой клетке?

Будет ли он считать мир вокруг себя – своим?

Глупый вопрос.

 

Пятая наша беда – это пустота на месте нации.

Родина, выйдя из советского чистилища, застряла в болоте исторической неопределённости.

Кто эти люди, живущие здесь?

Они советские? Уже нет. Они «постсоветские»? Плохо звучит. Они российские? Казённый термин, похожий на шаткую декорацию. Они имперские? Это теперь ругательство, да и если империя, то чья? Они русские? Тсс, а то на нас обидятся, скажут – «нельзя», «фашизм».

И если четырнадцать прочих республик быстро устроили себе национальные государства – плохо ли, хорошо, это зависит от денег и ума – то в России вместо подобной общности так и стоит что-то временное, условное, колченогое. Словно бы странная бывшая «РСФСР», бюрократическая сущность без титульного народа, всё длится и длится, и никак ей не стать чем-то определённым, не стать собой.

Вернуться к прежнему, ко всему умершему – невозможно.

Рвануть к парижскому или амстердамскому столу, где подают то ли трансгуманизм, то ли постфеминизм, сразу и не выговоришь, – не получится.

И надо снять, наконец, древнее табу, и выговорить запретное: русский народ.

Русский.

Не страшно же?
➡ Источник: https://publizist.ru/blogs/110521/36912/-

Картина дня

наверх